Трудно сказать, понимала ли номенклатура, что если без террора, то для эффективного функционирования государства никак не обойтись без основных демократических свобод, в первую очередь свободы слова и свободы собраний хотя бы внутри самой пар
Номенклатура хотела сталинизма без Сталина. А сталинизм без Сталина это уже фарс
Номенклатура хотела сталинизма без Сталина. А сталинизм без Сталина это уже фарс. КакP и в любой корпорации, после всевластного, порой эксцентричного хозяина (Сталина и называли Хозяином). Номенклатурные менеджеры привели во власть своего же управленца Брежнева, чтобы безбедно и спокойно строить свои карьеры, накапливать и сохранять привилегии. Они хотели стабильности, хотя слова этого ещё не было в политическом лексиконе. Слово пришло с Брежневым и его коллективным руководством. Тогда же появились и другие релаксирующие понятия, необычные для советского революционного лексикона прежних лет реальный и развитой социализм, разрядка, всеобщее благосостояние, прочный мир. Корпорация Советский Союз или, по крайней мере, её номенклатурные менеджеры определили себя под вездесущим тогда лозунгом «Партия ум, честь и совесть нашей эпохи».
Ведь террор это намеренная случайность и планируемая слепота. Когда непонятно, кто следующий и невозможно определить никаких закономерностей в том, как приходит беда, то боятся все. Терроризируемое общество можно контролировать. Действия Хрущёва своей случайностью и лихорадочностью тоже напоминали террор, но все оставались у себя дома, а часто и при регалиях и привилегиях.
Я вырос вP семье советского хозяйственника, и позже мне пришлось беседовать со многими советскими руководителями разного ранга, положительно принявшими эксперименты Хрущёва. Как ещё жить, если не экспериментировать. Все укрупнения и разукрупнения колхозов, бессмысленные на первый взгляд слияния и разукрупнения министерств, даже попытка разбить бюрократический централизм советской однопартийной системы через создание сельских и городских обкомов всё это были попытки разбить создавшиеся в сталинское время бюрократические мафии, мешавшие управлять страной. Сталин контролировал их с помощью террора, а Хрущёв и его окружение приняли историческое решение отказаться от террора. На этом в первое время и базировалась поддержка Хрущёва служилым классом номенклатурных менеджеров. Они достигли определённого положения и не хотели зависеть от случайностей слепого террора.
Как водится, победители написали историю, где смешной и жалкий «Никита-кукурузник» сводит и разводит не только министерства и ведомства, но и (как в популярном тогда анекдоте) воду с туалетом, строит хрущобы (до Хрущёва вообще никакого серьёзного массового строительства в СССР не было). И вообще, «добрый дурачина-простофиля… и решил издать закон об изобильи» (как пел Высоцкий). Анекдоты были в советское время оригинальным фольклором, выдававшим самое затаённое народное коллективное бессознательное.
После Хрущёва к власти пришёл созданный и взлелеянный Сталиным служилый класс. Позже привилось слово «номенклатура», или, говоря современным языком, класс менеджеров. Номенклатурные менеджеры победили в борьбе против хрущёвских изменений.
На трибуне тогда, вроде бы, ничего не поменялось. Позже чем-то проштрафившегося профессионального пенсионера Хрущёва вызывали в ЦК. Чиновник на Старой площади угрожал отобрать дачу. «Всё отберёте, — якобы ответил Никита Сергеевич, — так пойду побираться. И мне подадут. А вам кто подаст?»
18 лет — долгое время правления в российской истории, и в правлении Леонида Ильича Брежнева были разные периоды некоторые более успешные, некоторые менее. Я хорошо помню, как пришёл из школы и узнал, что сняли Никиту Хрущёва. Ещё недавно показывали, как Никита Сергеевич говорит по телефону «с космосом» из своего курорта возле Ялты, а тут вся странаP готовится… ко встрече не столько с космонавтами, сколько со своим новым руководством («вожди» тогда уже не говорили, а «лидеры» тогда ещё не говорили). Все ожидали драмы кто будет стоять на трибуне, в каком порядке они туда выйдут. Этот порядок определял советскую иерархию.
18 лет долгое время правления в российской истории, и в правлении Л. И. Брежнева были разные периоды некоторые более успешные, некоторые менее
Трудно сказать, почему современный русский язык, как никакой другой славянский язык, так загрязнён варваризмами. Вероятно, одной из причин является постоянная нужда наводить тень на плетень и менять значение всем понятных слов. Потому у нас иностранная революция вместо русского переворота, экспроприация вместо грабежа, демократия вместо народовластия, волюнтаризм вместо своеволия, стабильность вместо постоянства, стагнация вместо загнивания. Древние русичи были куда жёстче. Будь мы на их месте, то до сих пор читали бы Евангелие по-гречески, имели бы их монархию вместо русского самодержавия, их ортодоксию вместо нашего православия, их портшез вместо нашей раскладушки.
18-летнее правление Леонида Ильича Брежнева было достаточно длинным, чтобы отразить не только все положительные и отрицательные стороны советской власти, но и основные архетипы российской истории. Брежневский СССР лучше всего понятен, если рассматривать его как транснациональную мегакорпорацию, занятую сохранением власти и привилегий её номенклатуры. Брежнев встаёт в ряд долгожителей российской политики, от Николая II до Путина, в чьей судьбе не различишь, где кончается трагедия и начинается фарс.
Михаэль ДОРФМАН. Леонид Брежнев: генеральный менеджер корпорации «Советский Союз»
Михаэль ДОРФМАН. Леонид Брежнев: генеральный менеджер корпорации «Советский Союз» | Sensus Novus
